Анатолий Равикович: О судьбе и счастливом случае. Беседовала Елена Града

Вести № 93 (150), 14 августа 2004 года

Несколько лет назад на сцене санкт-петербургского Театра имени Ленсовета праздновали 30-летний юбилей спектакля "Малыш и Карлсон". Некоторые из артистов, когда-то игравших в этой сказке, встретились на обыкновенной сцене и сыграли еще одну, но уже совсем необыкновенную историю. Одним словом, зрители увидели сразу шесть малышей и трех Карлсонов, а также остальных героев произведения Астрид Линдгрен, сменявших друг друга. Самым обыкновенным первым мальчиком и первым не совсем обыкновенным Карлсоном были народные артисты - Алиса Фрейндлих и Анатолий Равикович. Со временем юбилейный спектакль не забылся, кроме того захотелось встретиться с "самым красивым, умным и в меру упитанным мужчиной в самом расцвете сил" - Анатолием Равиковичем, Равиком, - так называют артиста его друзья и знакомые.

- Анатолий Юрьевич, верите ли Вы в счастливую судьбу и можете ли назвать свою судьбу счастливой?

- Некто, управляющий твоей судьбой? Я в это не верю. Все зависит от времени, обстоятельств, среды и семьи, и от самого себя. И, конечно, огромную роль играет случай. Вот он, как раз, может быть счастливым. Ну, а для того, чтобы быть готовым к приятным переменам в твоей жизни, приходится иногда научиться делать самую черновую и незаметную работу с желанием обязательно понравиться тем, кто на тебя смотрит.

- Неужели молодой артист должен каким-то особенным образом готовиться к тому, чтобы однажды сыграть роль своей мечты?

- А как же! Я знаю много артистов, для которых становилось невозможным заменить внезапно заболевшего коллегу, исполняющего главную роль в театре, или сыграть неожиданную роль в кино, поскольку, начав с пренебрежением относиться к массовкам и небольшим эпизодам, они постепенно утрачивали свои актерские навыки, а попросту - были не готовы к серьезной работе. Как сказали бы спортсмены, такие артисты оказывались полностью растренированными.

- Были ли готовы к своему счастливому случаю Вы?

- Был. После окончания Ленинградского Театрального института меня направили в маленький провинциальный городок. Там я начал работать в театре. Играть приходилось много, было тяжело, не хватало сил. Многие мои коллеги быстро сдались: "Зачем выкладываться, если публика все равно ничего не понимает"? К счастью, среди всей этой черновой работы попадались иногда интересные роли, к которым, как мне казалось, я был готов. Однажды счастливый случай свел меня с главным режиссером Театра имени Ленсовета - Игорем Владимировым.

- Это была случайная встреча?

- Да, познакомились случайно, где-то даже смешно. Отдыхая в одном Доме отдыха в Ялте, мы вместе оказались на пляже. Он не знал, кто я, я не знал, кто он. Я одалживал ему свою маску. Он спрашивал: "Можно"? Я отвечал: "Пожалуйста". А потом он представился, и мы разговорились. - "Может быть, Вы знаете, где сейчас находится артист Равикович?" - Это я. - Да ладно. - Нет, правда, это я. - Надо же, я ищу молодых ленинградских артистов. Вы не могли бы приехать к нам показаться? В итоге я проработал в Театре имени Ленсовета 27 лет.

- Какая роль, сыгранная в этом театре, была для Вас самой любимой?

- Знаете, жизнь ведь большая. Я пришел на сцену в 21 год. Сейчас мне уже 67. За это время я сыграл очень много хороших и любимых ролей. Каждая добавляла какой-то небольшой штрих к моему знанию о себе. Например, изначально будучи актером комического плана, я никогда не думал, что смогу играть драматические роли. Тем не менее, трагическая роль Мармеладова в "Преступлении и наказании" стала одной из наиболее удачных. Мне также казалось, что я никогда не смогу прикоснуться к спектаклям, в которых речь идет о любви. Однако и такие роли я тоже играл, открывая в себе именно актерские черты.

- У многих зрителей Вы ассоциируетесь в первую очередь с Карлсоном?

- У меня были и другие, тоже любимые зрителем роли. Другое дело, что этот маленький человечек был мне близок. Мы оказались с ним в одном цветовом спектре.

- Что Вы имеете в виду?

- Если характер персонажа слишком далек от характера артиста, тот его не сыграет. Существуют некоторые пределы. Например, мне как человеку не свойственна жесткость или решительность, поэтому вряд ли я смог бы хорошо сыграть, скажем, Ричарда III.

- Какие чувства Вы испытывали, играя в юбилейном спектакле "Малыш и Карлсон"?

- Скорее это можно назвать воспоминанием о спектакле. Мы даже не совсем задумывались о правдивости своих персонажей. Ну представляете, на сцену выходят шестидесятилетние артисты - Алиса Фрейндлих и Анатолий Равикович. Один играет малыша, другой - Карлсона. Относиться к этому можно было только с юмором - мы вспоминали молодость и просто дурачились. Посмотрите, сколько лет прошло с 1968 года! Это же другой век. Хотя вообще-то ностальгия - опасное чувство, оно подменяет реальность.

- Вы храните у себя дома афиши, фотографии, публикации, в общем, все то, что навевает приятные профессиональные воспоминания?

- Я свою жизнь помню, напоминания такого рода мне не нужны. Детям что ли показывать: "О! Какой папа у тебя был!" Или экскурсии для гостей проводить? Грустно, когда кто-то навязывает свой бывший успех другим людям. К вопросам славы вообще нельзя относиться серьезно, тем более что когда артист уходит из жизни, о нем часто забывают через два дня.

- На Ваш взгляд, как можно поддержать свою популярность сегодня?

- Сниматься в рекламе и кино. Мне неинтересно ни то, ни другое, но я делаю это ради известности. Таковы условия игры. Раньше, действительно, можно было работать только в театре. Теперь - все наоборот. Того, кто редко появляется в кино или на телевидении, не без влияния средств массовой информации, принято считать артистом второго сорта. Но стоит засветиться в каком-нибудь пошловатом сериале - и вот ты уже знаменитость. У тебя берут автографы и встречают аплодисментами. В общем, когда меня приглашают сниматься, я иногда отказываюсь, но чаще соглашаюсь, потому что, с одной стороны, приходится таким образом поддерживать у публики соответствующую репутацию, а с другой - нужны деньги. В кино пока платят больше.

- Можете ли Вы рассказать что-то забавное про себя или своих друзей?

- Будучи еще совсем молодым артистом, в спектакле "Двери хлопают" я играл старичка. Ночью он пробирается к бабушке, и вместе они играют в карты. Так вот, одному из моих московских друзей - Геннадию Гладкову - очень нравилась моя роль. И он не выдержал: "Дай мне вместо тебя сыграть"! Некоторое время я колебался, но потом все-таки разрешил. Слов-то нет! Какая разница, кто на сцене будет? Получилось у него хорошо, но долго - никак не могли мы его увести. Он ведь всю жизнь хотел что-нибудь сыграть. После этого случая меня чуть не уволили.

- Интересно, как сложилась судьба двух Ваших дочерей?

- Они не стали артистками. Младшая никогда не интересовалась театром, старшая мечтала о профессии артистки, но я ей сказал: "Машенька, помогать тебе я не буду. Не хочу, чтобы ты шла по моим стопам". Дело в том, что профессия артиста очень тяжелая и унизительная, во всяком случае для женщины. В каждой пьесе две трети мужских ролей, и только одна треть - женских. Кроме того, артистка в театре, пока она не встала на ноги, должна спать со всеми. Везде и всегда. Кто-то этой участи избегает, но, в общем-то, это принятая вещь. Я не хотел своей дочери такой судьбы, поэтому даже не пытался посодействовать ей при поступлении в театральный институт. И еще - у женщин очень короткий век в театре.

- А Алиса Фрейндлих?

- Алиса Фрейндлих - это уникальный случай. Согласитесь, большинство артисток уходят со сцены довольно рано. Например, Нона Мордюкова много играет? А она признана одной из лучших в XX столетии.

- Скажите, как реагировали на Вашу известность Ваши дочери в детстве?

- Моя младшая дочь поначалу даже не знала, что я - артист. Ушел на работу, а куда, было неважно. Впервые узнав, что некоторые из ее школьных учителей знают мои спектакли и любят меня, как артиста, была удивлена: "Ну, папа и папа. Чего тут особенного"?

Новости
Репертуар
Спектакли
Труппа
История
Пресса
Контакты
Друзья
Гостевая