МОЙ ВИШНЕВЫЙ САДИК

«...Встреча старых друзей на чердаке старого дома... Празднуется свадьба и жених решил собрать, как осколки собственной судьбы, участников для нового спектакля жизни - так играли на этом чердаке когда-то в юности. Даже бывшая жена пришла полюбопытствовать. А невесту подобрал по объяв-лению - молоденькую, хорошенькую. Видимо, решил поразить всех, но кто-то переиграл героя, вывернув наизнанку ситуацию, скрестив судьбы людей слу-чайных и отдалив любящих. Театр смотрит без иронии на своих героев, с со-чувствием. Реминисценции с чеховскими персонажами и сюжетами придают всей истории благородный оттенок, привносят аромат легкой ностальгии...» Т. Тимофеефа «Вечерний Санкт-Петербург», 29 апр. 1997 г.

«...Сочинил пьесу о вишневом садике молодой саратовский драматург Алексей Слаповский. В основе спектакля - фарсовая история о роскошной свадьбе, затеянная на старом чердаке. Ну, а садик - это даже и не садик, а про-сто маленькое вишневое деревце, каким-то чудом выросшее на крыше дома. Но для героев пьесы этот «садик» олицетворяет красоту, любовь и счастье. Так что глубинная связь с чеховским «Вишневым садом» существует, и она помо-гает понять суть комедийной игры, в которую вовлечены актеры...»
С. Федоров, «Смена» 29 апр. 1997 г.

«Аналогия чеховскому «Вишневому саду», придуманная драматургом А. Слаповским, неожиданна и интересна. В новых типах сегодняшнего време-ни - тонкие, смешные отблески великой пьесы. Сегодняшний день, смешной и -грустный сгусток энергии жизни, где все перемешано, тонет в лирических песнях и танцах прошлого и настоящего».
В. Полушко «Санкт-Петербургские ведомости» 2 мая 1997 г.

«Первая сцена спектакля театра Комедии поставлена Татьяной Казако-вой в тональности нежной и трогательной. Между грешной черной землей и фосфоресцирующим небом, висит большая вишневая ветка, усеянная белыми лепестками. И по доскам легендарного чердака раскованные, гармоничные, молодые, движутся в медленном полуобьятии-полутанце ужасно симпатич-ные ребята. Разумеется, гармония долго сохраниться не может. Комедия - на-рушение гармонии. Постоянно умиляться нельзя, постоянно смеяться жесто-ко и глупо. Дело режиссера - балансировать на грани лирики и пародии. Автор, режиссер, актеры играют с разными временами. Литературная игра, ко-торую ожидаешь, едва прочтешь название – «угадайка» по пьесе Чехова. Есть тут Фирс - старожил дома Боткин (Борис Улитин). От Гаева больше в хирурге-фотографе Розове (Сергей Русскин), Невеста - аналог Дуняши. Саша - Пети Трофимова, Маша - Ани. В качестве Раневской выступает здоровенный детина Азалканов (Артур Ваха). Мятущийся Азалканов, бывший учитель математики, бывший создатель театра «Чердак», самая романтическая фигура пьесы, поэто-му попытка Азалканова «примерить» маску Лопахина закономерно кончается полным фиаско. Образ нового купца, нового русского нынче вызывает в народе восхищение, возмущение, зависть, осмеяние - соответственно претендентов на роль Лопахина в пьесе хватает. Вот так у нас трансформировался «Вишневый сад».
Е. Соколинский «Смена» 29 мая 1997 г.

«Понятно, для озорной литературной игры одного чеховского ремейка маловато, Слаповский показывает определенный срез нашего люмпенизиро-ванного общества сквозь призму художественной манеры доброго десятка дра-матургов. Отрицая саму идею «призывания» к чему бы то ни было, драматург смотрит на российский абсурд откуда-то издалека. В происходящем он не ви-дит кошмара. В «Моем вишневом садике» после тотального крушения на-дежд, стрельбы из автомата, пары задуманных и неосуществленных само-убийств разношерстная компания танцует буйный рок 60-х годов. Темпера-ментный финальный танец заражает публику и она расходится после спектак-ля довольная. Спектакль выстроен так, что в нем все персонажи - главные: все интересны, смешны, выразительны».
Е. Евгенъев «Пятница» 10 мая 1997 г.

Главный герой «Моего вишневого садика» Азалканов растил свое виш-невое дерево на крыше старого дома, где оно проросло в кровельной щели. Под сенью этого дерева целовались влюбленные, повесился отец Азалканова, уст-раивались спонтанные театральные представления - шла жизнь, осененная Антоном Павловичем. Чехов стал их надежной крышей. Повзрослев, герои понимают, что они в плену - у Чехова. Что бы они ни произносили, в какие бы ситуации ни попадали - в том нет ничего самостоятельного, все уже написано. Каждый из них может открыть томик Чехова и найти там себя: Тузенбахом, Соленым, дядей Ваней, Раневской, Фирсом. Точно уловленное драматургом Алексеем Слаповским состояние современного человека как раз и выражает-ся в этой метафизической несвободе. А вовсе не в рублях и не в конвертируе-мой валюте. Как может показаться тому, кто воспринимает «Мой вишневый садик» комедией из жизни «новых русских».
Л. Попов «Вечерний Петербург» 14 июля 1997 г.

пресса о спектакле